Производственные отношения социализма

Производственные отношения социализма не могут, разумеется, трактоваться в духе экономического материализма, т.е. в качестве жесткой детерминанты образа мыслей и действий людей, системы их жизненных ориентиров. Но они не являются и чем-то сугубо внешним, нейтральным по отношению к этим ориентирам. Природе социализма глубоко чужды, например, нормы конкуренции, пронизывающие все поры буржуазного общества, диктующие безжалостное подавление соперника, стремление к успеху любой ценой. В нашем обществе осуждается тяга к накопительству, к погоне за материальными благами в ущерб нравственному и физическому здоровью. Между тем именно на этот путь толкает трудящихся самый "цивилизованный" капитализм в целях более интенсивной их эксплуатации.

Отношение Лефевра к социалистической революции и гегемонии пролетариата изложено в статье с многозначительным названием Революционен ли рабочий класс?". Здесь указывается, что революционный потенциал рабочего класса якобы весьма ограничен. Желая преодолеть "некоторые противоречия" и обеспечить "лучшее функционирование будущего", современные пролетарии не в состоянии тем не менее отказаться сразу от нации, государства, семьи и так называемой "идеологии предприятия", т.е. от приверженности к производительному труду, экономической рациональности. По Лефевру, лишь в результате отказа от всех этих атрибутов "старого общества" рабочий класс сумеет реализовать идеалы "тотальной" (общечеловеческой) революции, ибо "чтобы создать тотальное — взрывают все".

В публикациях Лефевра имеется, таким образом, и чисто анархический вариант "перестройки пространства". Его теоретическое "обоснование" зиждется на нескольких ошибочных положениях.

ориентация на экономическую рациональность

В условиях социализма рациональные методы хозяйствования

Прежде всего неверно, будто ориентация на экономическую рациональность есть "идея буржуазии". В условиях социализма рациональные методы хозяйствования необходимы в еще большей степени в целях более полного удовлетворения материальных и культурных потребностей каждого члена общества. Да и при капитализме рационализация наносит рабочему классу ущерб не сама по себе, а лишь как средство усиления эксплуатации. Рациональная организация производства внутри отдельных капиталистических предприятий, элементы планомерности во взаимоотношениях между буржуазным государством, концернами, трестами образуют материальные предпосылки социалистического переустройства общества на плановых основах. Отрицая экономический рационализм как таковой, Лефевр вместе с ним отрицает и указанные предпосылки. Неудивительно, что его планы "гуманизации общества" порой приобретают откровенно утопическую окраску.

Несомненный утопизм сказывается, например, в намеченных этим ревизионистом перспективах "конца труда", т.е. полной ликвидации трудовой деятельности как итога автоматизации производства. Модель нетрудового общества, или "общества досуга", как называют его единомышленники Лефевра, движима в сущности иррациональным протестом против монотонной, нетворческой деятельности, доставшейся в удел большинству трудящихся в капиталистических странах. Несмотря на апелляции к современным сдвигам в материальном производстве, эта реакционная критика отчужденного труда не содержит фактически ничего нового. Ведь пресловутое "право на леность" отстаивалось анархистами еще в прошлом веке.

В своих проектах "прекращения" трудовой деятельности Лефевр вновь ссылается на К. Маркса, изображая его в духе "негативной диалектики" Франкфуртской школы — как "мыслителя отрицательного".

рассуждения Лефевра о государстве

призывы гуманизировать общество путем скорейшей отмены всех форм государственности

Однако в теоретическом наследии создателя научного коммунизма имеются прямые выступления против умаления роли труда в будущем обществе. Критикуя, в частности, фурьеристскую идею о замене в перспективе труда игрой, К. Маркс указывал, что даже самый привлекательный труд, призванный стать "самоосуществлением индивида", нельзя считать "всего лишь забавой, всего лишь развлечением... Действительно свободный труд... представляет собой дьявольски серьезное дело, интенсивнейшее напряжение".

Столь же ошибочны и рассуждения Лефевра о государстве. Характерные для него призывы гуманизировать общество путем скорейшей отмены всех форм государственности практически ничем не отличаются от антиэтатистской фразеологии анархизма. К несостоятельной аргументации анархистов Лефевр присовокупил лишь порочный тезис, будто идея государственной собственности при социализме, идея существования государства после социалистической революции принадлежит Ф. Лассалю, а К. Маркс — создатель теории "отмирания государства" — якобы всю жизнь вел с ней борьбу. Заявив в очередной раз о "немарксистском характере" воплощенного в жизнь социализма, Лефевр торопится вещать, будто "победа государственного социализма в рабочем движении Европы и всего мира означав!, что это движение расстается с марксизмом и с ленинизмом и что в нем преобладает лассальянство".

Что можно сказать по адресу этих обвинений? В них явно искажена суть глубочайших расхождений между марксизмом-ленинизмом и лассальянством. Лассаль не исключал возможность создать социалистическое общество при помощи прусской государственной машины, ее бюрократии. Следовательно, его концепция допускала союз производственных товариществ рабочих и юнкерского государства во главе с реакционером Бисмарком. Естественно, что К. Маркс и Ф. Энгельс подвергли эту линию резкой критике, противопоставили ей революционную идею разрушения буржуазной государственности и формирования диктатуры пролетариата.